Сальто-мортале
Александра Петровна перлась с двумя продуктовыми сумками на пятый этаж. Отдыхала после каждого лестничного марша.
Дом был старый, построенный в тридцатых годах. Без лифта, хотя место для лифта было – широкий колодец. Туда даже бросилась однажды молодая женщина. Сначала бросилась, потом одумалась, а уже поздно. Установили бы лифт, заняли бы место, и некуда кидаться вниз головой.
Сомнения
Однажды меня пригласили во Владикавказ – столицу Осетии. Там намечался кинофестиваль. Мне предложили быть председателем жюри.
Я согласилась. Почему бы и нет? Я никогда прежде не была в Осетии и плохо себе представляла, кто такие осетины: мусульмане или христиане – хотя это не имеет значения. Все люди – люди, каждый человек – человек.
Фрося
Цыпленок родился в инкубаторе. Сначала было темно и тесно, потом яйцо треснуло и в глаза хлынул яркий свет...
Всё не так просто
Страсть у нее была только к Осипову, да и то в первые три года их совместной жизни. А потом все сожрала его ревность...
Здесь, на спиритическом сеансе, становится ясно, ничего не прекращается, человек просто переходит из одного состояния в другое...
Вместо меня
Его зовут Ник. Ему тридцать пять лет. Он молод, красив и талантлив. И все это – не пригодилось. Красота, ум, талант – все уходит, как дым в трубу. Никому не надо.
Десять лет назад Ник окончил театральную школу. О! Какое было время… Как они пели, пили, мечтали, любили… Как он сверкнул в выпускном спектакле… Все думали, взошла новая звезда. А потом все кончилось. В Англии много безработных актеров. И Ник среди них.
Перекресток
Девушку звали Лидия, но ей не нравилось это имя, слишком деревенское. Она придумала себе имя - Лика, так звали невесту Антона Павловича Чехова...
Ничем не интересуюсь, но знаю
«Главное не знать, а верить. Вера выше знания. Иначе зачем Богу было создавать такую сложную машину, как человек? Зачем протягивать его через годы, через испытания, через любовь? Чтобы потом скинуть с древа жизни и затоптать? А куда деваются наши слезы, наше счастье, наш каждодневный труд?.. Я всю жизнь чего-то добивалась: любви, славы, богатства. А сейчас мне ничего не надо. Я не хочу ничего. Видимо, я переросла свои желания. Наступил покой как после бомбежки. Бомбежка – это молодость».
Виктория Токарева
Будет другое лето
Вечером мне позвонила из Ленинграда Майка и спросила:
— Ты на свадьбу ко мне приедешь?
— У меня разлад мечты с действительностью, — сказала я.
— Что?!
— Я хотела бы подарить тебе шубу, а могу только зубную щетку.
— Привези щетку, у моей как раз отломилась ручка...
Один кубик надежды
Очереди были небольшие, состояли преимущественно из старух. Старухам казалось: витамины обрадуют кровь и она шибко побежит по уставшим сосудам. Стекловидное тело рассосет все воспаления и размоет все отложения солей. Уйдёт боль, а вместе с ней уйдут разъедающие мысли о смерти. И, проснувшись, можно будет не думать о своём здоровье, а жить по привычке.
Плохое настроение
Районный детский врач Виктор Петрович — молодой человек с внешностью разночинца — сидел, ссутулившись, и прослушивал очередную пациентку. Он передвигал стетоскоп по её голой спинке, говорил: «Дыши… не дыши…», потом замолкал, глядя куда-то в угол.
УПК
УПК — это учебно-производственная практика. Мы с Викой проходим практику в магазине. Мы надеваем белые халаты, белые шапочки, как пилотки у стюардесс, и начинаем продавать продукты населению.
Скажи мне что-нибудь на твоем языке
Я – никакая.
Меня никогда не заметишь в толпе, а заметишь – не оглянешься. Меня можно не заметить, даже когда я одна.
В пионерском лагере я всегда была рядовой пионеркой, меня не выбирали даже в санитарки.
В хоре я всегда стояла в последнем ряду, и мой голос лежал на самом дне многоголосья. На танцах я всегда забивалась в угол и смотрела оттуда, как лучшие мальчики танцуют с лучшими девочками.
Пять фигур на постаменте
После долгого перерыва муж Тамары Кругловой вновь упал в алкогольную депрессию. Все вокруг уже забыли о его проблемах, которые казались так давно и отдаленно. Но алкоголизм вернулся с той же силой, словно время остановилось. Тот же запах разочарования и боли окутывал все вокруг.
Все или ничего
Ира – это не женщина, это мужчина. Полное имя – Ираклий Аристотелевич. Фамилию Ираклия произносили редко. Ее просто невозможно было выговорить. В переводе на русский это слово значило «виночерпий». Должно быть, какой-то предок Ираклия был виночерпий. Разливал вино во время празднеств. Веселый человек. А может, и мрачный – кто это помнит?
Летающие качели (сборник)
«Почти все будут писать про то, как они хотят прожить свою жизнь: чтобы путь их был и далек и долог, и нельзя повернуть назад. И все у них будет, как в песнях Пахмутовой: „Я уехала в знойные степи, ты ушел на разведку в тайгу“. А почему бы не вместе в степи, а потом вместе в тайге? А иногда очень хорошо бывает повернуть назад. Хорошо и даже принципиально». (В. Токарева)
Паша и Павлуша
Их дружба началась в школе, хотя они были очень разные. Теперь один из них остался холостым, а другой уже трижды был в браке. Паша всегда любил детей, в то время как Павел не проявлял к ним особой заботы. Павел также имел преимущество в том, что его мама была жива.
Дерево на крыше
Ее назвали Матрена, но с таким именем как проживешь? Вокруг сплошные Искры, Клары, Вилены и Сталины… В паспорте оставили как есть – Матрена, а между собой стали звать Вера. Коротко и ясно. И вполне революционно.
Вера родилась в Калужской области, через три года после революции. Что творилось сразу после переворота, она не помнила. Весь этот мрак лег на плечи ее родителей.
Мужская верность
На двери его кабинета висела табличка: «Денис Петрович Мальцев. Профессор». Но вся лаборатория, игнорируя табличку, звала его Деничка. Его все любили, и было за что: ошеломительно талантливый, добрый, открытый настежь, как большой ребенок.
End of content
No more pages to load